Идите и читайте...

«Раньше людей держали в невежестве. Теперь - на определенном культурном уровне». Это изречение я прочел давным-давно в «Литературной газете». Автора, к сожалению, не помню. Но зато вспоминаю это точное определение всякий раз, когда речь заходит о взаимоотношениях авторской песни с тем, что мы называем сегодня массовой культурой. Ну, с последней понятно. Она, по общепринятому мнению, отупляет, пропагандирует подлость, уродует наш «великий и могучий». Список грехов можно продолжать. Что касается авторской песни, то она, несомненно, стоит над этим самым определенным культурным уровнем и противостоит бездуховности, подлости и прочая, то есть всему негативному, что несет в себе массовая культура. Нарекая нашу песню туристской и самодеятельной, авторской, бардовской, а также поющейся поэзией, ведя бесконечные споры по поводу того, какое определение наиболее точно отражает суть жанра, все дружно сходятся в одном: основой жанра является Слово. Слово в самом высоком его значении. Но так ли уж мы безгрешны? Великая русская литература щедро питала и продолжает питать авторскую песню, но все ли ей, как дитяти, идет впрок? Дмитрий Антонович Сухарев совериенно справедливо заметил, что авторская песня значительно меньие отдает высокой поэзии, нежели от нее получает. Одной из причин, по его мнению, является невысокая поэтическая планка, которую изначально установила для себя авторская песня. С этим нельзя не согласиться. От себя хочу добавить, что эта невысокая планка обеспечила лет пятнадцать-двадцать назад проблемы жанру в будущем. В том будущем, к которому она, вероятно, не была готова и к которому ей в настоящее время приходится приспосабливаться. Сегодня многое изменилось. А, главное, в авторскую песню стали приходить в большинстве своем люди не книжной, а телевизионной культуры. Все мы в какой-то мере состоим из того, что вливает в наши уии теле- и радиоэфир. Ни для кого не является новостью факт, что современные радио и телевидение ориентированы в основном на то, чтобы развлечь, удивить и продать. Остальное - второстепенно (исключением является телеканал «Культура»). Научный прогресс не остановить. Средства отображения информации меняются. Возможно, экран когда-нибудь вытеснит бумагу. информация уплотняется. Сейчас уже ведутся разговоры о новом типе мышления - клиповом. Но не все так просто. Если бы чтение с листа и с экрана являло собой одинаковый процесс, то, наверное, не процветал бы книжный рынок и не появлялись бы книжные версии кинофильмов и телесериалов. Никто не мешает нам пойти и купить хорошую книгу. Только она может привить человеку хороший литературный вкус, без которого не только невозможно написать что-либо стоящее, но и понять и оценить литературное произведение. Об этом очень точно сказал немецкий мыслитель и ученый Георг-Кристоф Лихтенберг: «Если при столкновении головы с книгой раздался пустой звук, - всегда ли виновата книга?» Мне могут возразить: «Ну, авторской песни это, конечно, не касается». Увы, уже касается. На фестивалях многие исполнители и авторы, пришедшие от попсы и от «шансона» недоумевают: «Чего хотят от нас на прослушивании эти дяденьки и тетеньки из жюри? Зачем долго и нудно объясняют, что такое поэзия? Мы что, не стихи пишем? Тексты? Ну пусть будут тексты.... Не тот формат? А какой вам еще? Все так поют». От соседства с массовой советской культурой авторская песня не страдала. От советской цензуры ей доставалось. иногда очень больно. Но политические цензоры литературной правкой бардовских текстов не занимались. Справедливости ради скажу, что и тогда на фестивалях звучало множество песен со слабыми и просто беспомощными стихами, но нашему жанру прощалось все, потому что в те времена он являлся едва ли не единственным островком свободомыслия, пусть и ограниченного рамками цензуры. Отсюда и повышенный интерес к авторской песне, и переполненные залы. «Новые песни придумала жизнь...» Авторская песня давно уже стала многоуровневой. Есть в ней своя элита, свои ортодоксы, свой андерграунд и своя попса. и это нормально. Но в нашем «слоеном пирожке» все более толстым становится слой дешевого повидла-попсы. и это тревожит. На одном из фестивалей во время прослушивания я как член жюри предложил молодому конкурсанту побольше читать хороших книг. Но тут выила его мама и, прикрывая сына могучим телом, строго сказала: «Моему мальчику некогда читать! Он у меня пишет!!!» Веский довод. Все мы пишем, причем по-разному. Вот небольшой фрагмент интервью с очень известным бардом: «- Это для вас процесс мучительный? Вы свои песни высиживаете или они появляются моментально? - Скажу так: всю свою жизнь я стараюсь работать ежедневно. Утром сажусь за стол или инструмент и, если минут через 20 чувствую, что не поило, поцелую на прощание гитару и займусь чем-нибудь другим. Но если у меня идет перка, пару-тройку песен в день могу написать». Что ж, правил в деле написания песен, да и стихов тоже, слава Богу, нет. Тут уж кому и как дается. Я давно уже обратил внимание на то, что нынешние начинающие бардовские композиторы пишут музыку на слабые стихи своих друзей, и практически не обращаются к стихам великих и просто хороших поэтов. Вероятно, оттого, что просто о них не знают. Не читают. Просьба назвать любимых поэтов застает врасплох и заставляет бормотать: «Ну,...их много...» - А конкретней? - Пушкин! Недавно я вместе с Дмитрием Антоновичем Сухаревым принимал участие в прослушивании конкурсантов на одном из фестивалей. Мы деликатно допытывались у молодого человека, спевшего нам несколько очень слабых песен, что он читает. - Ну, книги, - недовольно буркнул молодой человек. - идите и читайте! - в сердцах сказал Дмитрий Антонович. Не стоит пенять на научный прогресс, на рынок. Это бессмысленно. Но учитывать их стоит. Равно как и соседство с агрессивной современной массовой культурой. Все остальное зависит только от нас. Если мы называемся жанром, в основе которого лежит Слово, то нужно соответствовать. Если мы хотим, чтобы авторская песня оставалась умным, интересным собеседником, то должны осознавать, что книжный иммунитет ей никак уж не помешает. Человек, защищенный хорошей книгой сам уж разберется, что ему делать, будет менее уязвим. и не надо ни под кого подстраиваться. и гордо оправдывать творческую несостоятельность: «Это, чтобы народ понял...» Что касается поэтической планки, то ее при желании можно опустить еще ниже, например, до упомянутого определенного культурного уровня затем, чтобы просто перешагнуть и пойти... Куда?

Владимир Васильев