Константин Арбенин

Рок - это движение эстетического и нравственного сопротивления меньшинства большинству.

Беседовал Анатолий Обыдёнкин

Так считает лидер самой популярной рок-группы из тех, что не звучат по «Нашему радио».

«Где та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли?» - задавался вопросом Борис Гребенщиков в середине 80-х, говоря, видимо, не только от себя, но и от лица своего поколения. Сейчас, когда перестроечная рок-революция деградировала до формата «Нашего радио», этот вопрос кажется ещё более актуальным. В отличие от англоязычных стран, рок-н-ролл так и не стал в России частью культуры как таковой, продолжая в массовом сознании (в том числе интеллигентском) проходить «по ведомству» молодежного искусства, граничащего с попсой. Исключения редки и только подтверждают правило. А из тех, кто всерьёз заявил о себе в последнее десятилетие, назвать и вовсе практически некого. Если, конечно, человек «смотрит TV и слушается FM» (с) Константин Арбенин), не утруждая себя тем, чтобы как следует оглянуться по сторонам. Большинство называющих себя поклонниками рока так и делает, и вряд ли стоит искать злой умысел в том, что легко объяснимо глупостью.

Есть ведь два, едва ли не полярных, способа достичь популярности. Первый - когда в группу вкладываются деньги, она навязчиво звучит по радио и мелькает в телевизоре. Второй - забыть о слове «раскрутка» и просто из месяца в месяц, из года в год, выпускать и распространять альбомы, играть концерты, начиная с квартирников и постепенно собирая всё большее количество публики, в общем, двигаться по жизни, не имея особых контактов с доморощенным шоу-бизнесом. Именно этот второй путь выбрали для себя многие по-настоящему талантливые авторы песен, которым претит отягощать совесть и карму игрой по чужим законам. Когда-то выбрал его для себя и лидер группы «Зимовье зверей» Константин Арбенин, хотя поиграл и на стадионах, и на «пивные путчи» вроде «Нашествия» звали его не раз: и Шевчук, и Козырев уговаривали - бесполезно. «Не наш формат», - и всё тут. В отличие от многих других, порою не менее достойных, коллег по выбору «своей колеи» (с) Владимир Высоцкий), не желающих делать уступок Его Величеству Формату, Константин за 12 лет работы с «Зимовьем зверей» и другими проектами снискал себе известность, которой может позавидовать немало сочинителей, чьи песни звучат из каждого утюга. Но в последнее время с ним происходит что-то странное. Конечно, его по-прежнему называют рок-музыкантом и рок-поэтом (Шевчук даже заявлял неоднократно, что именно Арбенин - лучший современный рок-поэт). Однако сам Константин с годами всё реже играет «электричество», предпочитая «акустику», и на бардовских сборищах появляется теперь с большей охотой, чем на рок-фестивалях, после лауреатства на Грушинском фестивале входит там в состав жюри, и даже затеял недавно в Питере собственный конкурс авторской песни. Он считает это взрослением, хотя далеко не все его поклонники с ним согласны.

- Когда выступаешь перед большой аудиторией, всегда есть риск пойти у неё на поводу. Клинический случай - концерты группы «Ленинград», где толпа пьяных гопников самозабвенно орёт вслед за Шнуром «Всё, пиздец, заебали, нахуй, блядь», искренне отождествляя себя с «лирическим героем» песенки. «Зимовью...» эта опасность когда-нибудь угрожала?

- Всегда есть такая опасность, когда выходишь на стадионную или иную большую сцену. Чем больше аудитория, тем больше в ней случайных людей, гопников. Большая аудитория не просто аккумулирует энергию, она провоцирует в исполнителе агрессию. Начинается взаимообразное влияние: одинаково заводят друг друга и исполнитель, и публика. Мне кажется, когда Гитлер, Геббельс или Кашпировский выступают перед толпой, то не только они заводят толпу, но и сама толпа придаёт им нечеловеческие силы. Так что, не надо всё списывать на магические и гипнотические способности подобных персонажей - они лишь выражают желание толпы быть оболваненной. Поэтому я предпочитаю выступать не перед толпой, а перед зрителями - а это вопрос величины зала.

- И поэтому наши «пивные путчи» не привлекают? Я впервые увидел тебя, когда по телевизору показывали фестиваль, устроенный Шевчуком на стадионе «Петровский», где много выступало разных молодых групп. Ты вышел на сцену один и «на ура» исполнил один из своих «суперакустических» номеров, просто ритмично щелкая пальцами вместо музыкального сопровождения. То есть и в одиночку на стадионе уже тогда не терялся, а на глобальных оpen-air под пиво ни разу и не выступил. Это потому что больше не зовут?

- Ещё, бывает, зовут до сих пор. Но редко, потому что знают уже: не пойдём. Работать на пивную промышленность мне не интересно. Поначалу откликались на что-то подобное, если приглашали те, кого по-человечески ценим (как Шевчук), или повод близок (например, юбилей Башлачёва). Но сегодня ситуация сильно другая. Шевчук уже ничего не устраивает, стало быть, не приглашает. А юбилейные поводы свелись опять-таки к поводам попродавать пива. Так что - смысла нет. Лучше я на «Грушу» поеду, там ещё осталось некоторое количество нормальных слушателей, трезвых и внимательных к слову.

- Никогда не слышал от тебя ни слова матом. Интересно, откуда пошла легенда о том, что музыкант, рок-н-ролльщик должен пить, курить, ругаться матом, колоться или, по крайней мере, травку покуривать - sex, drugs, rock-n-rolll и всё такое? И почему так прижилась именно в сознании наших рок-фэнов?

- По-моему, рок - это движение эстетического и нравственного сопротивления меньшинства большинству. Есть так называемая массовая культура, которую всячески поддерживают, если не сказать насаждают и проповедуют, FM-радиостанции, телевидение и прочие прелести нашей жизни. А есть такие люди - свободные художники, - которые не пользуются этими клише, а создают свой мир, свою культуру, свои нравственные и эстетические ценности, сильно отличающиеся от тех, к которым привыкло потребляющее большинство. Это и есть настоящие рок-авторы, создающие настоящие произведения искусств, во всяком случае, стремящиеся к этому, работающие в этом направлении. То есть изменились внешние обстоятельства, и изменился облик рок-музыканта. Если раньше, чтобы считаться рок-музыкантом, нужно было вести себя вызывающе, по-панковски, употреблять всякие допинги и т.д., то теперь вовсе не это является признаком сопротивления большинству, всё это наоборот стало общими местами, признанными и внедрёнными в сознания. Сейчас настоящий рок, то есть культура тайного протеста, - это совсем наоборот. Сейчас куда смелее и прогрессивнее делать тихую, интеллигентную музыку, заставляющую слушателя не идти и крушить ларьки и берлинские стены, а заставляющую задумываться над тем, что происходит внутри тебя, что происходит снаружи, как первое со вторым взаимосвязано, и как со всем этим справиться. Иными словами, сейчас труднее делать песни, которые бы помогали научиться радоваться жизни, а не лезть в петлю от невозможности эту жизнь понять. Не глупо радоваться, не забываться кайфовыми мещанскими снами (это тема попсы), а радоваться радостно - чувствуя прекрасную замысловатость всего, что с тобой происходит.

Наши рокеры, да и вообще богема, очень любят употреблять по любому поводу слово «свобода». Получается, что для них свобода, - это когда горит красный свет, а толпа прёт через проезжую часть, мол, плевали мы на этот светофор! А для меня свобода - это стоять в стороне от толпы и, если толпа прёт на красный свет, то я лучше один пойду на зелёный. Ибо дело не в светофоре, а в толпе.

Несколько лет назад я очень характерную картинку наблюдал. За кулисами одного рок-фестиваля это было. Выходит со сцены один весьма средний солист весьма средней рок-группы. И он, утомлённый аплодисментами и поклонницами, говорит томно своему коллеге: «Эх, надоело это всё! Ради чего? Вот думаю иногда: а не стать ли мне как все? Не пойти ли лучше на завод работать?» И меня это так зацепило! Я подумал: вот этот парень уверен, что он - не как все, если он на заводе не работает. А что тут же рядом в гримёрках сидит ещё около сотни таких же рок-солистов - так же одетых, то же пьющих и курящих, так же себя ведущих, - это ему даже в голову не приходит. И может, для него именно пойти работать на завод - как раз и было бы проявлением своей индивидуальности. Сразу представилась такая зарисовка: на всех сценах Питера рубятся в экстазе сотни и тысячи похожих друг на друга рок-музыкантов, а где-то в рабочем районе, на заводе, один в цеху стоит у станка последний токарь нашего поколения - и никого рядом нет. И кто из них «как все» - музыкант или токарь?

Я тут послушал кассету такую - «Книга рок-поэзии». Сборник, сделанный и изданный одним молодым парнем, энтузиастом, который сам сочиняет и исполняет песни. Там собраны песни «текстовых» санкт-петербургских групп и исполнителей, большинство из которых - совсем молодые, я их не слышал раньше. Я очень приятно удивился: оказывается, то, что называется русским роком, ещё существует, то есть появилось целое поколение молодых ребят, которые пишут интересные песни и вполне прилично их играют. Там и с аранжировками всё в порядке, и с качеством записи - не шедеврально, но вполне достойно; и не только модное «рубилово», а медленные красивые вещи даже преобладают. В общем, я не только был приятно удивлён, но и стал размышлять на эту тему - тему русского рока...

И вдруг осознал для себя важную и в то же время предельно простую вещь: рок-музыка делается молодыми для молодых. Молодые люди сочиняют песни и исполняют их для своих ровесников. И это получается искренне, это и есть настоящий рок-н-ролл. По молодости начинающие авторы не думают ни о чём, кроме возможности поделиться своими переживаниями с теми, кто их поймёт, кто думает на одном с ними языке. А вот когда автор начинает взрослеть, заморачиваться над смыслом своего творчества, над его посылом, общественным резонансом, значением, ответственностью и прочими вещами - в этот момент он перестаёт делать рок-музыку. Он как бы вываливается из рока, перерастает его. Искренность на этом заканчивается, а значит, заканчивается и рок. И все попытки остаться в роке - выглядят глупыми и уродливыми. Все эти потуги скрестить рок с какой-нибудь философской системой, привязать его к религии какой-нибудь - всё это бред полнейший. Рок - сам по себе философия, он сам по себе религия, вероисповедание молодых. И он не может выполнять чужие функции, он целостен и самодостаточен, не принимает в себя никаких добавок, отторгает всё привнесённое. Поэтому повзрослевшие «рокеры» либо прорывают рамки роковой субкультуры и их творчество становится явлением культуры в более широком смысле (в пример с некоторой натяжкой можно привести творчество БГ и «Аквариума»); либо пытаются законсервировать себя в подростковом статусе рок-звезды и выглядят при этом полными идиотами. Вот тогда, глядя на этих молодящихся дедков в косухах и банданах и слушая их вымученные новые «хиты», вспоминаешь бессмертное «Рок-н-ролл мёртв». Потому что это уже не рок, но ещё как будто и не шоу-бизнес. А он - рок-н-ролл - жив, просто его теперь делают другие, другие им живут и в него верят. Он совсем в другом месте обитает. Рок-н-рол жив, а они уже нет. Ведь почему всех наших рок-звёзд 80-х годов потянуло вдруг петь чужие песни - песни других авторов? Потому что хочется уже чего-то из другого культурного слоя, проверенного временем. Своё уже не звучит так убедительно, поскольку написано было коряво и воспринималось «на ура» лишь потому, что пел от души...

Разница между роком и попсой, мне кажется, как раз в этом - рок делают молодые, а попсу делают взрослые в самом худшем значении слова: взросленькие. Хотя и те и другие направляют свой посыл на молодёжь, прежде всего, только по разным поводам: молодые рокеры хотят поделиться своими переживаниями, а матёрые поп-продюсеры стремятся выжать из аудитории деньги. Взрослость - это понятие не только возрастное, это из области мировосприятия. То есть, ты молод и ты поёшь рок, но вот появляется продюсер, он вкладывает в тебя деньги, тебя вкладывает в прокрустово ложе формата - и ты становишься взросленьким, то есть инфантильным взрослым. Ты отягощён - у тебя появляются деньги, фанаты, аудитория, возможности. Ты уже старик или - что ещё страшнее - старуха... Эта схема описана Мишей Башаковым в песне «Сомбади». В принципе, каждый имеет право стать звездой, но только не надо своё существование в этих обстоятельствах называть рок-н-роллом, рок-музыкой, рок-культурой. Рок заканчивается там, где начинается шоу-бизнес.

Я по себе знаю, как всегда хочется чего-то большего, чем ты уже сделал. Даже не большего, а просто - совсем другого! И так же знаю, что весьма значительной части моих слушателей хотелось бы видеть меня в одном и том же состоянии, в одном и том же настроении и возрасте, чтобы темы и слова были неизменны; они будут довольны очередным альбомом «Зимовья Зверей» только если он не будет отличаться от предыдущего. Но я живой человек, я изменяюсь, я расширяю круг тем, интересных мне. Я отбрасываю что-то, для меня уже не имеющее ценности, я не могу быть таким же, как вчера. Я задумываюсь и делаю выводы, у меня меняется жизнь - и на внешнем и на внутреннем уровне. И конкретно: я уже давно не пою рок, я из него вырос. Без качественной характеристики - плохо это или хорошо, но он мне стал мал и малоинтересен, я могу пользоваться им иногда как формой, но уже не могу в нём органично существовать, потому что мой жизненный опыт шире, чем этот жанр. А стремление поделиться своими чувствами и своим опытом для меня важнее, чем оставаться привязанным к какому-то определённому жанру, к какому-то определённому слушателю. Я лучше поменяю слушателя.

- Именно поэтому почти все концерты последних лет - акустические? Да и на альбомах «живые» барабаны исчезли, что, по-моему, сказывается на их качестве - сэмплированные барабаны звучат не слишком выигрышно. Это связано с отсутствием музыкантов или с какими-то иными причинами?

- Нет, с музыкантами это не связано, музыканты есть. Просто не хочется громкой музыки. Я от рока устал, это не мой жанр. Хотя порой просыпается желание что-то такое сотворить с барабанами, с электрическим током, с искрами. Мы недавно сделали электрический концерт, причём, половина песен была старая, а другая половина - вещи из последнего альбома «Как взрослые». Впечатления у меня от этого концерта двоякие. Все эти проблемы с аппаратом, со звуком, с тем, что надо себя слышать, а возможности нет, - я от всего этого настолько отвык, оказывается, так уже пригрелся на акустической сцене, что в этом скрежете чувствую себя не в своей тарелке. Я привык уже, что на концертах слышу себя, гитару, скрипку, дыхание зрителя, а тут пою - и не понимаю, слышит меня кто-нибудь или нет, потому что я себя не слышу вообще... В общем, это не по существу разговор. Суть в том, что в электричестве можно иногда играть - и мы собираемся это делать, - но это всё не основная программа, а произвольные выступления, опыты. На мой взгляд, электричество - совсем не то, что включается в розетку с двумя дырочками. Электричество чаще всего рождается в пространстве вследствие взаимопонимания и взаимозаинтересованности душ - это может быть и концерт, и спектакль, и просто человеческий контакт, разговор, взгляд. Чем меньше препятствий и посредников в таком процессе, тем сильнее возникающие разряды. Хорошие рок-музыканты, играющие громкую электрическую музыку, тем и хороши, что умудряются технику сделать не просто посредником, а союзником. А у нашей группы, да и вообще на отечественной рок-сцене, как правило, техника становится препятствием, которое приходится преодолевать. У меня нет такого таланта - договариваться с техникой. И когда твои силы уходят на преодоление этого звуко-электрического барьера, а не на контакт с живыми людьми, возникает вопрос: зачем это лично мне нужно? Ведь в акустике понят будешь лучше, правильнее. И силы будут потрачены совсем на другое, коэффициент полезного действия возрастет.

Да и вообще в песнях я стопроцентной реализации не чувствую, поскольку группа - это коллектив, а не только рок-поэт Арбенин, использующий тяжёлый труд обслуживающего музперсонала в целях реализации собственных амбиций. И мне с каждым днём становится всё скучнее: группа развивается, обретает всё большую известность, но я всё больше обособляюсь от неё, стараясь для себя утвердить такой статус, что «Зимовье...» - лишь одна из сторон моей деятельности. Причина такого настроения в том, что в музыке я иногда чувствую себя натуральным самозванцем. Ведь я попал на сцену, в общем-то, случайно, играть ни на чём не умею. Тексты - единственная сильная сторона творчества «Зимовья...», а это опять-таки говорит о том, что я литератор, а не артист. И литературная стезя меня привлекает - помимо того, что я это дело безумно люблю - тем, что сам за всё отвечаешь, тебя не сковывают рамки технические, которых не счесть в музыкальном деле. Рассказом «Два клоуна», опубликованном в «Знамени», я удовлетворен несравнимо больше, чем всеми альбомами «Зимовья...» вместе взятыми. Видимо, я всё-таки одиночка по натуре. К тому же меня - чем дальше, тем больше - напрягает публичность профессии музыканта.

Беседовал Анатолий Обыдёнкин

P.S. Кстати, если вы не вкурсе - «Зимовье зверей» ушло в бессрочный отпуск. А в мае уже прошли дебютные концерты новой группы Константина Арбенина - «Сердолик-бэнд». Советую запомнить это название.
архив рубрики